Nina Rubshtein (rubstein) wrote,
Nina Rubshtein
rubstein

Как я была психологом

Это третий мой биографический "сериал".

#psyжизнь

В нашем доме было много книг по психологии. Ею занималась мама. Она изучала причины аварий на судах и морских катастроф, вызванных "человеческим фактором". Я могу только фантазировать, какие личные причины побудили заниматься её этой темой. Она была судовым механиком, долго ходила в море на судах торгового и тралового флотов г. Мурманска, а потом преподавала спецпредметы в средней и высшей мореходках, такие, как "силовые судовые установки", например.

В те времена (70-80-е годы) психология была наукой почти не признанной в СССР, над психологами смеялись, и всерьез её изыскания мало кто воспринимал. Но для нее важно было показать и доказать, что многих морских несчастий можно было бы избежать, если принять во внимание, что человеческая психика является важнейшим фактором в чрезвычайных ситуациях. По её мнению, условия труда моряков на судах в многомесячных рейсах не могли не вызывать высокого уровня стрессов, влёкших за собой сильнейшее утомление и невнимательность, определявшие ошибки в принятии важнейших навигационных решений. Поэтому она разрабатывала гуманные графики труда моряков. Сейчас её учебник по эргономике есть в нескольких морских учебных заведениях.

Воспитывались мы по крестьянскому методу: дети вовлечены во всё, что делают старшие, и осваивают, таким образом, жизнь. Поэтому мы все были в курсе маминых исследований. Понятно, что нам, маленьким, эргономика была так же непонятна, как и любое другое сложное взрослое дело, но на полках, среди разной умной литературы, стояли так же психологические словари и единственный тогда в СССР психолог-литератор Владимир Леви. Сейчас-то нас, писак, много, а тогда он был один. С него все и началось. Я думаю, многие мои сверстники начинали с книг Леви "Искусство быть собой" и "Искусство быть с другим". Так много лет прошло, но эти темы по-прежнему являются самыми главными в практической психологии "для обычных людей". И я считаю - и других то нет.

Читала я очень много, в основном это были книги о войне. Поскольку мама была военным ребенком, эта тема всё время фонила, и, перерывая школьную библиотеку, я коллекционировала у себя в уме способы выживания. Потому, что страшно. Потому что - а вдруг война? Нужно быть готовым. Я видела себя стоящей на палубе военного корабля, в тельняшке, гюйсе и бескозырке.
Потом наступила очередь "Волшебника изумрудного города". Это было что-то, что по значимости для юных умов может сравниться только с Гарри Поттером для современных детей.

В общем, мой интерес к психологии не превышал обычного житейского любопытства, и являлся достаточным для моей рефлексии при наблюдении за собой и людьми. Ровно так же интересна была и медицинская энциклопедия, и энциклопедии юного филолога и музыканта, и прекрасно иллюстрированная "Физика в природе", особенно разделы с облаками, молниями, гало, полярными сияниями и прочими световыми явлениями. Прекрасная книга была "Там, за морем Африка" - подарочное издание обо всех африканских странах. Математические игры Перельмана так же услаждали ум, как и сборники кроссвордов.

В старшей школе интерес перебрался в сторону фантастики - Хайнлайн и, особенно, - Шекли. Меня сильно впечатляли аунтиутопии своей перевернутой логикой: как можно выложить дорогу в ад самыми светлыми намерениями. А в 17 лет я открыла для себя Ивана Ефремова. И все. Мой мир перевернулся. Впервые всерьез и глубоко я задумалась над тем, что все в мире целесообразно, и чем целесообразнее, тем красивее - именно эта мысль была главной для меня в "Лезвии бритвы". То есть, представьте себе! Красота - это целесообразно с точки зрения эволюции! Эта идея меня потрясла.

Я носилась с этими впечатлениями, как с писаной торбой, и просвещала коллег-санитарок в нашей аптеке №47 при Мурманской городской больнице скорой медицинской помощи, где я работала мойщицей. Пожилая, по моими меркам, коллега лет 35, имевшая взрослого сына, с которой я больше всего делилась впечатлениями, стоя вместе со мной над 70-литровыми ваннами, вправляла мне мой идеалистический мозг простыми житейскими истинами о том, что главное - это нормального мужика найти. И делилась своими любовными похождениями.

Шла во всю прыть перестройка, на прилавках книжных развалов появилось много доморощенной эзотерики, которая прочно вошла в мою жизнь на несколько лет - Владимир Жикаренцев, Александр Свияш, Авессалом Подводный и другие. Всё это было очень интересно и очень развивающе мой интеллект.

После школы на несколько лет я отключилась от психологии и эзотерики, поскольку в моей жизни происходили события, которые полностью сносили мне голову своей разрушительностью.

Однажды, в 21 год, мы вышли с тренировки с тренером, и зацепились языками. Я рассказывала о том, как мы съездили на соревнования в Петрозаводск, и как-то незаметно мы вышли на тему психологии. Мы прошли пешком километров пять. Февраль, Мурманск. У него обнаружилась чудесная книжка «Выиграть может каждый» Корнелиус Хелена, Фэйр Шошана. Вот так и случаются браки среди умников - на основе книжек.

С рождением дочери всё понемногу стало устаканиваться. Но мне нужно было как-то определяться с самореализацией и работой. Мой танцевальный партнер предложил мне вести занятия в его клубе для взрослых (от 16 до 60) и я, конечно, согласилась. Это был прекрасный кусочек жизни, всего один год, за который я встала на ноги как тренер, и заложила прочный фундамент для своей работы с людьми. Да! Это было в той самой школе, где я когда-то работала уборщицей спортзала, а потом вела танцевальный кружок.

Среди наших взрослых танцоров было несколько творческих людей, художников и театралов, и особенно приятно было работать с теми, кто близок по духу. Однажды, одна из наших художниц, Инна, самая танцевально одаренная, рассказала мне, что она купила компьютерную обучалку танцам, и хотела бы, чтобы я на нее посмотрела - насколько это вообще полезная вещь. И пригласила меня к себе в гости. Минут 10 мы потратили на то, чтобы посмотреть на игру, а затем я жадно уставилась на книжные полки.

Название на корешке "Невроз и личностный рост" сразило меня наповал. Только на днях мы обсуждали с мужем, как физиология влияет на психику и наоборот, потому что как спортсменам нам было необходимо найти самые эффективные методы тренировки, и как раз мы встали в тупике на теме, как невроз мешает развитию. Я схватила книгу, с трудом удерживая слюну, а за ней еще одну "Человек и его символы". Хорни и Юнг.

- Тебе интересны эти книжки?
- Да! Можно я возьму их почитать?
- Я всем их предлагаю, их никто не берет из моих знакомых! - сказала хозяйка, - Конечно бери! Они классные!

Счастливая, как Буратино, я зажала книжки подмышкой и помчалась на всей скорости домой, сгорая от вожделения.
На Хорни ушло 3 дня с батоном хлеба в руке. Когда я много работаю мозгами, у меня развивается гипогликемия. Недостаток сахара в крови. Поэтому я просто ем много хлеба, не отрываясь от умственного труда. Меня разрывало на части от счастья: я всё понимаю!!! Это то, что мне нужно!

Психоанализ поглотил меня с потрохами, я читала книги с карандашом в руке, конспектируя наиболее важное, чтобы возвращаться к этому снова - Хорни, Фрейд, Юнг, Адлер, Райх. Всё, что могла найти. Понемногу мне стали понятны основания разных телесных (мышечных) симптомов, с которыми приходилось сталкиваться в собственных тренировках и в работе с танцорами, а так же в полный рост встал вопрос потребностей в супердостижениях, которая, безусловно, питает спортсменов. Меня саму в танцах не столько интересовал спорт, сколько артистическая сторона, но, поскольку, всё-таки, я занималась танцами именно в спортивном контексте, это никак невозможно было не учитывать. Постепенно начало приходить разочарование: большой спорт - это подпитка для нарциссического невроза, который, в свою очередь, является основой для высокого травматизма, как физического, так и психологического. Так в рамках танцевального спорта для меня встало противоречие: как можно наслаждаться танцем и развиваться в нем, если это такой огромный стресс?

В это время я уже училась на балетмейстерском факультете в Питере. Каждая поездка в университет на сессию была возможностью получить огромное количество информации по биомеханике тела, режиссуре, актерскому мастерству, накупить новых психологических книг (за некоторыми я ездила в психологические институты, что-то искала в академии Лесгафта), но конкретно по психологии танца я ничего не нашла. Зато в университетской библиотеке откопала книгу театрального режиссера Петра Ершова "Режиссура как практическая психология". Я считаю, что это одна из лучших книг по режиссуре, наравне с трудами Станиславского, чью школу я глубоко почитаю.

Однажды, в наших балетмейстерских аудиториях и коридорах разложили листовки нового танцевального журнала "Танец", в которых предлагали всем пишущим людям, кому есть что сказать о танце, писать свои идеи и заметки. И я прихватила с собой листовочку. Потому что мысль зрела. Так родилась моя первая танцевальная статья "Кто счастлив в танце?" о проблематике танцевального спорта. Это был 1997 год. Статья, по моим сегодняшним меркам, смешная, провокативная и наивная. Напечатали её не сразу, но меня уже понесло, и я написала вторую статью, и они обе вышли почти одновременно на новорожденном портале www.dancesport.ru, в питерском журнале "Танец" и в московском "Гала-Вальсе".

Примерно в то же время двое моих знакомых попали в сложные для себя ситуации: одному изменила девушка, другая полюбила мужчину, который не относился к её чувствам серьезно. Мы много общались на эти темы с ними, и оба они прекрасно разрешили свои трудности, намного лучше, чем с подобным справлялась я сама. И я задумалась о том, что, похоже, я что-то понимаю во всем этом, но я сапожник без сапог, и делаю это всё непрофессионально, поэтому было бы неплохо, все-таки, обучиться профессии психолога. И с собой разобраться, и своим интуитивным теоретическим знаниям дать серьезный профессиональный фундамент. О профессии психолога я тогда еще не думала.

Осенью 1999 года, когда муж уже уехал в Москву, а я создавала танцевальный мега-клуб в Мурманске, чувствовала я себя плохо: муж уехал, я тут одна, кручусь, как белка в колесе, будущее непонятно и неизвестно. Я выбивалась из сил, у меня очень сильно выпадали волосы.

Бредя по городу в унылом и измученном состоянии, я встретила школьную подругу, с которой мы не виделись уже года два. Она поглядела на моё унылое лицо и пригласила зайти к ней на чашечку чая.
На кухне я стала рассказывать про свою жизнь, а она стала задавать мне вопросы. Причем, не такие вопросы, как обычно друг другу люди задают, а эдакие. То есть, такие, от которых у меня в душе и в мозгах наступало просветление.

- Слушай, а чего это ты со мной такое делаешь?
- А что я такого делаю?
- Ну, ты меня спрашиваешь, и со мной что-то происходит, от чего мне становится лучше. Это что такое?
- Это гештальт.
- ?

Так я узнала о гештальт-методе. В качестве эксперимента мы провели 10 встреч, где я была клиентом. Все 10 встреч я большей частью рыдала - из меня выходило все, что накопилось за эти тяжкие 8 лет. Я понемногу крепла и начинала понимать, что дальше жизнь есть.
Потом моя подруга уехала, а я поняла, что учиться я хочу именно этому методу.

Переехав в Москву, свою психологическую потребность я питала, в основном, эзотерикой - Теуном Марезом, Ричардом Бахом, Ошо, Антаровой, Андреем Лапиным. Всё это у меня внтури хорошо интегрируется, так как я склонна синтезировать, а не противопоставлять, скорее, рассматривая, как в разных практиках говорится одно и то же разными словами.

Как только моя жизнь немного устаканилась, появилось немного больше средств, чем для выживания, я созрела, наконец, учиться. Я открыла яндекс и набрала "гештальт-институт". Первым мне выпал МИГИП, на нем был анонс открывающейся через две недели группы второй ступени, и я написала тренеру-ассистенту группы, Надежде Румановой, что намерена учиться.

Надежда мне перезвонила, уточнила, что берут только прошедших обучение 1 ступени (клиентская группа, знакомство с методом), но мне, как обычно, море было по колено, и я сказала, что мне хватит опыта и знаний, чтобы идти сразу на профессиональную программу обучения. Не знаю, как мне удалось её убедить, но меня взяли.

Я не выбирала тренеров, поскольку я их не знала и не имела представления о них, мне было все равно, потому что я шла учиться методу. Из моего внимания вылетело, что основной тренер программы Нифонт Долгополов, ректор МИГИП. Надя начала группу с обычного гештальтистского "первого круга", я с умным видом взяла тетрадочку и собралась конспектировать, и мне было странно, что участники сидят в кругу и без парт. Через минут 15 после начала вошел Нифонт, сел тихо рядом с Надей, и я не сразу заметила, как он включился в работу, настолько я была погружена в себя. В общем, только через некоторое время до меня дошло, что передо мной Мастер.

На первых трехдневках мне пришлось поработать вдвойне - я разбиралась с теми понятиями и принципами, которые все участники уже знали с первой ступени, и одновременно с этим усваивала материал второй ступени. Но самое главное было не это. Во второй день я села в центр круга клиентом. А Нифонт был терапевтом.

Это был мой не первый опыт работы с профессиональным психотерапевтом. В первый раз я обратилась за помощью в 19 лет. Я попала к нему случайно: у меня воспалился лицевой нерв, и терапевт направил меня к невропатологу в поликлинику, который оказался по совместительству психотерапевтом. Осмотрев меня и назначив мне лечение, он сказал, что по его мнению, мой симптом имеет психосоматическую природу, и предложил мне прийти на прием к нему уже как к психотерапевту.

Для сеансов у него был еще один кабинет. Там был полумрак, стояло несколько кресел, под разным углом расположенных друг к другу, и он предложил мне выбрать одно из них. Я не помню, как мы вышли на эту тему, но я стала рассказывать о передряге, в которую я попала в 17 лет, после которой я находилась в шоке 4 дня.

Он предложил мне поработать с этим травматическим случаем при помощи гипноза. Я закрыла глаза, он говорил какие-то слова, я честно пыталась загипнотизироваться и послушно делала все, что он говорил:
- Представьте это событие как фильм.. Сначала вы видите цветной фильм со звуками.. Потом вы начинаете смотреть его сначала, но звуки тише и краски приглушеннее... Еще раз сначала, фильм становится черно-белым и немым..

Сеанс длился минут 30, я ушла расслабленная и немного успокоенная. Он предложил прийти еще, я пообещала, но больше не пришла. Не помню, почему.
Стерлось ли это событие из моей памяти? Нет. Оно спряталось далеко-далеко, и много лет о нем помнило только мое тело, зажатое этой травмой в тиски, а умом я его не вспоминала.

***
Я села на стул клиента в центре круга, а Нифонт напротив.
- Что побудило тебя выйти сюда?
- Мне кажется, что последние несколько лет я как-будто не живу. То есть, в моей жизни, в общем, все неплохо, любимый муж, дочь, любимая работа, но я не чувствую себя счастливой. Мне кажется, я вообще ничего не чувствую.
- И как давно это началось?
- Ммм... Наверно лет в 13..
- А что произошло, когда тебе было 13 лет?
- Да вроде ничего особенного... Мой брат ушел в армию..
- И что случилось потом?
- Потом .. он вернулся психически больным.. 10 лет болел и потом повесился...
- Что это событие значило для тебя?
По моему лицу текли слезы.
- Наша семья развалилась.. У нас была хорошая семья.. Я очень любила свою семью. Она развалилась.
- Давай представим, что твой брат здесь. Попробуй сказать ему эту фразу: "Ты развалил нашу семью".

Я не помню, что было дальше. Я рыдала, выговаривая всё, что было скрыто и подавлено много лет. В глазах моего терапевта блестели слёзы, и я впервые в жизни чувствовала себя не одинокой в своем скрытом от всех горе, тщательно упакованном в моем спортивном, ничего не чувствующем, восковом теле.

Я жадно погрузилась в терапию. С потрохами. Прошлое начало распаковываться, и вместе с ним - огромное количество спрятанных, подавленных переживаний, травмы полезли из меня одна за другой. Я рыдала на всех группах и будучи клиентом, и за всех, кто был клиентом, и позже - вместе со своими клиентами, а потом как тренер вместе со своими студентами. Я боялась, что я не перестану плакать и злиться никогда. Так много всего этого было.

Личную терапию я начала не сразу, не могла определиться, к кому пойти. И потом, в течении обучения на 2 ступени, ходила на нее через пень-колоду, раз в месяц или в три недели. Потому что было мало денег и очень тяжело работать над собой.
К моменту окончания обучения я уже достаточно хорошо зарабатывала и, наконец, начала ходить раз в неделю и трудиться, аж дым стоял.

На обучении я безжалостно тянула одеяло на себя, стараясь побывать во всех ролях: и клиентом побыть, и терапевтом под супервизией, и наблюдениями поделиться, и вопросы позадавать, и побыть групповым ведущим под супервизию. В общем, отжала всё, что можно было отжать.

Кроме обучения профессии и проработки собственных травм, я еще получала огромный опыт обучения самым простым вещам: как организовывать свою деятельность, как решать те или иные простые, совсем не психологические жизненные задачи, и тем компенсировала недостаток воспитания.

Влившись в тренерскую команду МИГИП после обучения, я очень долго чувствовала себя "белой вороной" со своим тяжким опытом и балетмейстерским образованием. И мне во что бы то ни стало хотелось достичь максимально возможных высот в этой профессии, чтобы почувствовать себя на равных среди коллег. Я очень много читала по всем направлениям психологии и психотерапии, тренировалась и училась. Из моей жизни постепенно исчезло всё, что не относилось к психологии.

Продолжение здесь http://rubstein.livejournal.com/1327180.html

Tags: Жизнь, Мои книжки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments