January 29th, 2019

Ясность, понятность, узнаваемость

На одно из ключевых качеств, которое обуславливает популярность моих текстов (понятность, доступность и узнаваемость), повлияли мои учителя трижды.

Нифонт* обучал нас объяснять психологические процессы и механизмы с минимальным использованием терминов, чтобы за жонглированием терминами студенты, во-первых, не теряли смысла говоримого, а, во-вторых, максимально предметно, благодаря конкретным феноменам и фактам, строили коммуникацию друг с другом и с будущими клиентами. Это то, что очень нравилось всем, кто у него учился - говорить человеческим языком.

Понятно, что многие явления проще обозвать каким-то термином, однако, если вы начинаете разговаривать терминами, вы теряете связь с не-специалистами, с просто людьми, становитесь "специалистом в себе", причем, нет никакой гарантии, что когда вы общаетесь с такими же, как вы сами, что под одним и тем же термином каждый из вас подразумевает одну и ту же феноменологию и фактологию. Очень часто можно видеть, как психологи говорят друг с другом терминами, якобы, понимая друг друга, а потом выясняется, что имеют ввиду они разные факты и феномены.
Если говорить языком гештальтистов, они, скорее, говорят интроектами (установками), чем имеют ввиду реальный опыт.

Естественно, что в попытке переложить профессиональные толкования на человеческий язык, я теряю процентов тридцать от точности, мне приходится сильно упрощать сложные механизмы и кое-где подавать картину более гротескной или категоричной, чем она есть в реальности. Кроме того, выбрав переход целиком в популярный жанр и в коучинг по развитию навыков, я частично утратила ориентацию в профессиональной терминологии, поскольку не использую ее уже пять лет. До совершенства в этом смысле мне как до луны. Но если ставить вопрос о том, что для меня важнее - углубить читателя в специализированное знание или расширить его понимание реальности, то у меня на первом месте расширение, а не углубление. Про это я отдельный текст сейчас думаю, напишу.

Второй раз меня сподвигли изъясняться еще проще покойный Тодд Берли и ныне здравствующий уже известный многим российским гештальтистам Джей Левин, когда принимали у меня экзамен в ГАТЛе, порекомендовав мне оттачивать преподавательское мастерство через более простой перевод моего мышления на человеческий язык. Тренировал меня в этом Джей по скайпу, помогая мне уходить от терминологии и образов, и описывать все, что я думаю, через факты и действия.

В третий раз во время защиты диплома на сценарном факультете, мои учителя Елена Левина и Юрий Коротков порекомендовали мне писать для широкой аудитории, учиться переводить сложные образы в простые человеческие истории. И это дало мне толчок в развитии именно сетевого творчества. С кинотекстом у меня пока все очень медленно продвигается.

Многие специалисты не могут продвинуться в сети потому, что не могут через текст или видео встретиться с аудиторией, подавая ей то методы, то продукты, то самих себя, но не жизненную начинку, которая и является важной для того, чтобы через нее встретиться с людьми: простая человеческая душевная и фактическая жизнь.

Конечно, мои тексты чрезвычайно субьективны, написаны через мои личностные линзы со всеми, присущими мне лично искажениями, однако, других линз у меня нет, а на совершенные я не претендую.

А тех, кому важно узнать все детали влияния вашего текста и речи на формирование личного бренда специалиста - жду на марафоне в Телеграм 1-10 февраля. Кто еще не видел приглашения - смотрите на моем канале в Телеграм.

*Нифонт Борисович Долгополов, мой учитель, создатель и ректор МИГИП (Московского Института Гештальта и Психодрамы) 1996-2018, тренер высшей категории международных программ по гештальту, психодраме и организационному консультированию, ныне покойный. Год назад его не стало.

отцы и дети

Тему, которую я здесь хочу открыть, я условно называю "отцы и дети", но подразумеваю здесь не разные поколения, и не статусы, а уровень развития системных навыков восприятия и мышления.

Почему психологический юноша часто чувствует себя не понятым и недооцененным психологическим взрослым? Это часто случается между учителями и учениками, начальниками и подчиненными, и, конечно, родителями и детьми.

Основное противоречие здесь между способом восприятия мира и взаимодействия с миром.
Если у юноши основное направление мышления идет, скорее, в одну сторону (на углубление понимания чего бы то ни было) и он склонен терять лес за тремя соснами, упираясь в детализирование и конструирование совершенной модели, то взрослый вертит головой на 360 градусов, связывая между собой большое количество деталей фона в единую систему.

Дело в том, что основная задача психологического юноши - это развитие интеллекта, то есть, умения оперерировать данными в принципе, и очень часто, увлекшись этой гимнастикой, юноша уходит в теоретическое конструирование, оторванное от реальной жизни.

Учитывая, что в его картине мира преобладают идеалистические потребности (навести генеральный порядок на планете, мирумир, великое будущее, торжество науки и любви) и не достаточно жизненного опыта, чтобы понимать, насколько на данный момент эти идеи утопичны, и насколько более прагматично возделывать, пусть не передовой, но локальный и реалистичный кусок мира, юноша в своих размышлениях уходит в пространство неприменимых на данный момент идей.
Безусловно, эти идеи очень развивают и самого человека, и других людей, иногда являясь почвой для научных прорывов и открытий, однако, без взаимодействия с прагматичными задачами сегодняшнего дня, они являются полностью нежизнеспособными.

Способ восприятия взрослого - полевое считывание и связывание феноменов в единую систему - основано на его юношеском опыте, когда многкратно попав в ловушку интеллекта и не сумев решить прагматичную задачу, он пришел к тому, что задачи решаются не интеллектом, а глубокой включенностью в контекст: карта местности не то же самое, что местность.

Опытный взрослый (я имею ввиду, психологическое взросление, а не по паспорту), встречаясь с юношеским максимализмом и идеализмом, легко просчитывает, какие из предьявляемых юношей идей могут или не могут быть реализованы и по каким причинам, поскольку сразу же соотносит идею с контекстом. Это то, почему ваш начальник, например, может не отнестись всерьез к вашей великой идее: она не прагматична и не учитывает контекста.
Под контекстом подразумеваются все текущие условия, в которых задача должна быть реализована, включая наличие и качество ресурсов всех видов, культурный, исторический, географический, социальный, политический и прочий контекст здесь-и-сейчас.

Проблема не в том, что между ними нет взаимопонимания, а в том, хочет ли юноша слышать, доверять опыту взрослого и учиться, и умеет ли взрослый показать этот самый контекст и поддержать рациональную часть идеи юноши.