Nina Rubshtein (rubstein) wrote,
Nina Rubshtein
rubstein

Художественное...

вот выложу сюда все художественное....

Планета игроков.


Если считать, что всю жизнь тонешь, то любовь – это то, что помогает тебе удерживать голову над водой. Какая разница, за что хвататься – лишь бы это выдержало. Хуже всего, если это кто-то другой – он, видишь ли, всегда может отдёрнуть руку.
В. Пелевин «Затворник и Шестипалый»


В его маленьком мире все играли в игры. А у него не получалось. Он тщательно продумывал и разучивал свою роль, мысленно просчитывая все ходы оппонентов и вкладывая в этот процесс весь свой творческий потенциал. Но стоило ему начать, сделать первый ход – и он был обречен на проигрыш. Весь свой запал и вдохновение он выплёскивал в этом шаге. А дальше растерянно молчал под ударами оппонентов, не в состоянии отразить их. Его осыпали презрением и насмешками, и он понимал: «Слабак, опять проиграл». Потом он долго сидел в своём углу и размышлял, глядя на игроков: «Я – не актёр, у меня нет дара». И утешался этой мыслью. И больше ему ничего не оставалось делать, как предаться отдыху - тому занятию, которому в его маленьком мире предавались лишь бездари вроде него.
Но внезапно появилась она, и он захотел играть. Мастерство и великолепие её игры поразило его воображение. Он снова стал разучивать роль. Небольшую и неяркую, только лишь для того, что бы иметь возможность говорить с ней на одном языке.
Он пригласил её к игре и – о, успех! – она согласилась, снисходительно указывая на его промахи. Он смог поверить в себя и его игра начала совершенствоваться.
Однажды он заметил, что и она умеет отдыхать. Он наблюдал за ней: без маски она была ещё прекрасней, ни следа холодности и высокомерия, тёплая, мягкая, ароматная. Он решился заговорить с ней, но она быстро надела маску.
Игра перестала интересовать его. Играя, он думал об отдыхе. Осмелев окончательно, он предложил ей отдыхать вместе. Она рассмеялась в ответ и сорвала с него маску. Увидев его обнаженным, она расхохоталась ещё больше. И он ушёл, одинокий, оскорблённый, непонятый, отдыхать один.
Он не умел играть и не хотел. Зато он умел отдыхать. Он был гений в этом. Эта мысль внезапно озарила его, и он почувствовал, как несчастны игроки, как натужна и бессмысленна их игра и как они боятся, что кто-нибудь рано или поздно сорвёт с них маски.
Казалось, весь мир перевернулся после этого прозрения. Он был счастлив, а они – нет. Так он жил теперь, не растрачивая сил на игру, и не заметив, как в его маленьком мире появилась новая модная игра под названием «Отдых».

1998

Вершина

Вершина манила. Каждое мгновение его сознание было занято только одной работой – просчитыванием каждого последующего шага и осуществлением его. Вся остальная жизнь не существовала для него, вершина поглотила все его внимание. Он хотел оказаться на ней раньше других. Он не видел, не знал и ничего не хотел знать кроме вершины.
Гора возвышалась пред ним – высокая, великолепная, с недосягаемой площадкой в пятьдесят квадратных сантиметров на самом верху. Но недосягаемой она была только на первый взгляд. Он знал законы и принципы восхождения и четко следовал им, а потому был уверен, что достигнет ее. Он шел и знал, что эта площадка только для одного человека. Для него. Он достигнет ее раньше тех, кто не знает законов и тех, кто знает, но у кого не хватит сил и воли.
И он шел. Каждый метр по вертикали давался ему тяжелым, невыносимым, мучительным усилием. Он сложил у подножия все, что у него было – все ценное и ненужное, все, что берут с собой другие, все отдал в жертву вершине для того, чтобы этот груз не тянул его вниз и не мешал в пути. И каждый метр был взят им быстрее других. Он шел, оставляя позади все больше конкурентов, вычисляя промахи идущих впереди.
Он так сконцентрировал свою волю и желание, что как-то незаметно, одним сильным движением оказался на самом верху.
От неожиданности и глобальности сути произошедшего у него сбилось дыхание.
Он окидывал восхищенным взглядом великолепную картину, открывшуюся его глазам.
Огромные сияющие пространства, красота и свежесть, острое ощущение высоты и риска, и одновременно чувство свободного, ничем не сдерживаемого полета охватили его.
А внизу… несостоявшиеся соперники сдирали в кровь ладони.
Он посмотрел себе под ноги.
Вот она, маленькая площадка для него одного на самом верху. Даже если кто-то и сможет добраться до нее, здесь нет места для двоих. Это его место, он заслужил его, он отдал в жертву все за право быть здесь. Он всегда будет один. Сто лет полного одиночества, все, что было дорого ему, осталось внизу. Одиночество без цели и продолжения. Вершина, оставшаяся внизу, под его ногами, была его целью.

* * *



«Человеку обязательно требуются идеи и убеждения, придающие смысл его жизни и позволяющие найти свое место во Вселенной. Он преодолеет самые невероятные испытания, будучи убежденным в том, ради чего он это делает. Но когда все неприятности позади, он может потерпеть сокрушительное поражение, узнав, что участвует в идиотской и бессмысленной затее». (К. Г. Юнг)
1998


Скульптура.

Она ваяла.
Она создавала свой идеал.
Красив как Аполлон, умен как Склифосовский. Он рождался мучительно. Она неделями размышляла о направлении его взгляда, о смысле его позы и жеста, о том, что выражала прядь волос и рельеф ткани его одежды. Прекрасный, гордый, целеустремленный, печать интеллекта на челе, физическая мощь в совершенных линиях тела, необъятная глубина потенции во всем его облике. Сверх-мужчина, человек мечты, детище, любимый, выстраданный.
Закончив работу, она отошла и впервые взглянула на него целиком. Вздох освобождения, словно последний стон роженицы, начался … и застрял в горле. Он тоже смотрел на нее. Его взгляд острым металлическим холодом вошел в ее мозг. Ей казалось, что этот сгусток льда изрикошетил все ее внутренности, словно пуля со смещенным центром тяжести. Боль ломала ее, стягивая тело в неестественный конвульсирующий узел. Он смотрел сквозь нее. Ему было не до нее, не до ее боли. Вряд ли он вообще ощущал ее присутствие. Сознание собственного величия и совершенства поглотило его.
Собрав по крохам остатки своего существа, она родила ненависть: «Уничтожить». Удар молотком казался ей безвольным движением немощных мышц, способным лишь рассмешить комара. Скульптура рассыпалась уродливыми осколками и боль исчезла, медленно разжимала пальцы ненависть. За ненавистью пришла усталость, за усталостью - апатия, за апатией пришло осознание сути. Сверх-мужчина! Мечта всей ее жизни! Детище! Любимый! Выстраданный! ГДЕ ТЫ?!!!
Она сидела на полу, среди осколков, и рыдала. Она не дала ему души.

* * *


Тошнота скручивала. Мир терял очертания, еще более закруживая и тошня своей размытостью. Беременна. Боже мой, от такого наслаждения такие муки. Кажется, рожать легче, чем испытывать эту бесконечную текучесть субстанции внутри и снаружи. Когда же это кончится…
Мир перестал над ней глумиться и предметы приобрели форму, краски стали не такими наглыми, запахи не такими мерзкими, еда приобрела приятный вкус, рождая голод. Мозг воспрял.
Каким же он будет? Он должен быть похож на отца. Грех не быть похожим на такого отца! Да, конечно! У него непременно будут такие же умные глаза, чудесные волосы с опьяняющим запахом. И его самая обаятельная улыбка… Он будет таким же умным и целеустремленным, как его отец, остряк, перед которым не сможет устоять ни одна женщина. Сверх-мужчина. Он будет носить его имя…
Ее глаза блестели, нежная улыбка сменяла задумчивость. Она создавала свое дитя, свой идеал.

1998

Ты увидишь

Я привыкла к твоим неподвижным глазам. Может быть, в этом даже есть свой плюс – я могу бессовестно разглядывать волосок твоей бровки, трещинки на губах, легкие родные морщинки в уголках глаз и любить их, и ты не можешь этому помешать со всей своей нелюбовью к сентиментализму.
Придет время, когда ты сможешь увидеть все, о чем я тебе рассказываю. Сначала все будет черно-белым. Но ты не пугайся, это еще не все. Ты увидишь людей, и мир, и меня – все, что ты до сих пор знал лишь на ощупь, и научишься различать цвета. Ты увидишь воздух – он такой большой и его так много! Ты поймешь, почему его хватает на всех.
Придет время, когда ты устанешь быть беспомощным ребенком, которого я веду туда, куда, мне кажется, нужно вести.
Я знаю. Ведь и я тоже когда-то, как и все люди, начала видеть. Кому-то нравится всю жизнь быть слепым, и есть люди (да, поверь!), которые так и не встают со своего кресла до конца жизни. Но ты не из тех, ты уже вырос до того момента, когда к людям приходит зрение.
Не бойся, я буду держать тебя за руку, вот как сейчас.

2000

Падают Лица

У меня есть лица на все случаи жизни. Как и когда они родились, я уже не помню. Эти лица всегда помогали мне спасаться от боли и унижения. Как только я оказывался в ситуации, в которой я даже гипотетически мог потерпеть поражение своего достоинства, я открывал дверцы моего внутреннего гардероба, и, раздвигая вешалки и придирчиво оглядывая свою коллекцию лиц, выбирал наиболее подходящее для этого случая и выставлял его перед собой, как щит.
Когда-то давно мне приходилось заранее придумывать очередное лицо, тренироваться его носить так, чтобы моя истинная натура не выглядывала случайно из-за его краев. Я тренировал походку, чтобы лицо, которое я держал перед собой, не качалось, тщательно заделывал в нем щели после встреч с другими так, чтоб не просвечивало то, что за ним. На всякий случай, я носил их на приличном расстоянии от себя – чтобы вражеское слово, даже если пробьет щит, не долетело до меня.
Довольно часто мое лицо с деревянным стуком встречалось с таким же лицом другого человека. В этом было что-то успокаивающее и знакомое, и я никогда не чувствовал нужды заглянуть за чужое лицо – это слишком неудобно, держать свое лицо и через него пытаться заглядывать за чужое – так недолго и свое не удержать. С некоторыми людьми удавалось довольно долго стукаться лицами и не чувствовать дискомфорта. Нашим лицам было о чем пообщаться, а нам – вообщем-то, не о чем….Поэтому, когда я понимал, что на лице другого мне уже все знакомо, мне становилось скучно. Да и мое лицо ведь уже давно изучено: ровный цвет, плотно пригнанные досочки, длина, ширина, шероховатость поверхности. Мне уже нечего предложить знакомцу и нечего взять у него.
А люди без щитов мне никогда не нравились. Меня всегда охватывал страх и тошнота, когда я видел, как они обнажаются – ведь это такое неприглядное зрелище! Почему им не хватало ума позаботиться о глазах других? Никогда не мог этого понять.
С годами я накачал довольно сильные мышцы, чтобы держать лица, эти тяжелые деревянные штуки, вокруг себя в круговой обороне. Ведь это настоящее искусство, не каждый сможет так владеть им! Но и у меня, тренированного носильщика, стали уставать руки, и я стал даже ронять лица – кажется, это старость? Это были минуты сильнейшего унижения. Казалось, как же я выжил после этого?
Сейчас я совсем устал их держать. Они падают, и я ничего не могу с этим поделать. И мне страшно, потому что мое тело настолько онемело от напряжения, чтобы удерживать вес моих лиц, что я перестал его чувствовать. Мне кажется, что я умираю вместе с моими лицами. Мне страшно, что наступит тот день, когда упадет и разобьется мое последнее лицо и тогда не останется ничего кроме меня – того жалкого существа, что стояло за лицами.
Этот кошмар неотвратим, он будет, потому что ты делаешь его реальным, ты заставляешь меня, не считаясь с тем, что для меня комфортно и безопасно.
А сейчас я из последних сил, надрываясь, держу на вытянутых руках мои потрескавшиеся лица и плачу от того, что не в силах противостоять их падению.

Падаю не я, падают лица.


2005

Про Жизнь

Я вообще-то не писатель. Писать, в смысле «создавать литературные произведения» точно не умею. А потому читать здесь особенно нечего, так что выкиньте эту книжку сразу и не жалейте денег, на нее потраченных: их стоило потратить на то, чтобы узнать, что вам это не нужно.
Так устроена жизнь: за все уже назначена своя цена, даже за то, чтобы узнать, что нечто вам не нужно. Самое ценное в жизни, что мы приобретаем – это опыт. Иногда мы платим за него здоровьем, иногда деньгами, иногда – мечтами и иллюзиями. Чем вам больше нравится платить?

Про Жизнь
Я очень уважаю Жизнь. Это самое честное, что есть на свете. Жизнь – это то, что показывает нам, кто мы есть на самом деле. Когда что-то происходит, мы сталкиваемся с чем-то, и по своей реакции на это что-то мы узнаем, кто мы. Мы так же узнаем, кто мы по тому, с какими препятствиями мы сталкиваемся. То, что происходит с нами, открывает нам глаза на то, как устроен мир, каков он на самом деле, а не в нашем воображении.

Про Свободу.
Свободный выбор в чем бы то ни было может делать только тот человек, который обладает высокой конкурентоспособностью. Если вы до сих пор успели развить в себе серию качеств, то, чем больше их у вас и чем более вы развили их, тем, во-первых, вы становитесь более привлекательными для других, и тогда тех и того, из кого или чего вы можете выбирать, становится больше. А во-вторых, чем более вы развиты, тем сильнее ваша независимость. То есть, чем более вы развиты, тем менее нуждаетесь в другом постольку, поскольку сами решаете большую часть своих проблем и задач. Чем меньше ваша нужда в другом, тем легче вам отказаться от тех отношений, которые вам не подходят, не испытывая страдания из-за страха одиночества или беспомощности. Тем легче вам отказаться от ограничений, не испытывая чувства потери.

Про Выбор.
А еще, на самом деле, свобода – это отсутствие всякого выбора. Когда вы свободны – у вас нет выбора, потому что вы не сомневаетесь в одном единственно верном пути. Вам не из чего выбирать, потому что вы точно знаете, что вам нужно. И поэтому вы свободны. Свободны хотеть, делать, идти. И свободны от сомнений. Так что главный критерий верного выбора - это ваше следование себе и своим истинным потребностям.

Про Независимость.
Единственный способ стать независимым – это отказаться от лишней поддержки. До тех пор, пока вы нуждаетесь в поддержке кого бы то ни было или чего бы то ни было, вы зависите от этой поддержки и, тем самым, подставляете свою свободу под распоряжение ею кому-то или чему-то. Отказ от поддержки не значит разрыв связей или отношений. Отказ от поддержки – это так: «Да, огромное спасибо за ваше предложение, но я не нуждаюсь в этом». Тогда вы оказываетесь перед Жизнью и ее задачами один на один. И только от вашего желания, усилия и тренированности будет зависеть, как вы решите эти задачи.
На этом пути иногда становится страшно и хочется подержаться за что-нибудь или кого-нибудь от страха, как в детстве за мамину руку. И если вы сумеете, по-настоящему оплакав потерю маминой руки, справиться сами – вы станете независимым. При этом неважно, к чему вы обычно обращаетесь за поддержкой и утешением: к другому, к наркотикам, к книгам, гороскопам, гаданию, Интернету, играм, еде, телевизору, тусовке, карьере – если вы это делаете тогда, когда вам просто лень справляться самому – вы зависимы.
Путь человека - самому себе стать папой и мамой.

Про Тренированность
Иногда люди говорят: «Да, меня к этому никто не подготовил. Поэтому я не готов». Ну и что же? Кто мешает готовиться прямо сейчас? Никогда не поздно тренироваться в решении жизненных задач – пока жизнь длится, это пригождается всегда. Очень много людей тратят жизнь не на то, чтобы тренироваться и становиться конкурентоспособным, а на то, чтобы искать причины своих неудач и, найдя, раскладывать их по полочкам, обсасывать и разбирать по косточкам, сравнивать и делать выводы – вместо того, чтобы действовать прямо сейчас. Действительно, кажется очень умным и правильным анализировать свои неудачи. Но, когда вы делаете это вместо того, чтобы жить сейчас, и прямо сейчас изменять свою жизнь, тогда, в лучшем случае, вы сможете кому-то объяснить, как вы докатились до жизни такой, но это не изменит вашу жизнь. Жить сейчас – это значит не ожидать, когда кто-то или что-то подвигнет вас на действия, не ожидать тайного знака, задающего направление вашей жизни, придающего смысл вашим действиям или дающего разрешение действовать так или иначе – это значит быть решительным.

Про Препятствия
Жизнь – это бурная порожистая река, заваленная валунами. Человек – это гребец на байдарке. Для неопытного спортсмена каждый валун – это препятствие, которое может его потопить. А для опытного, экипированного и тренированного байдарочника каждый камень – это точка опоры, от которой он отталкивается веслом, чтобы ровнее вести свою лодку. Препятствия помогают понять, как устроена жизнь и направляют дальше.

Про Решительность
Хуже всего – ничего не делать. Ничего не делая, вы останавливаете жизнь, и в ней ничего не изменяется до тех пор, пока вы не примите решения куда-то двигаться. Но это Страшная Дурманящая Иллюзия. Правда в том, что Жизнь происходит и без вас. Мало того, поток жизни быстр, и если вы не течете вместе с ним, а выходите из него, то следующая вода, в которую вы входите, - другая, в ней уже нет того, на что вы ориентировались тогда, когда выходили из реки жизни, чтобы сделать паузу.
Каждый раз тогда вам поспешно приходится хватать новую нить и пытаться свить из нее что-то стоящее. Но времени остается все меньше и в каждой следующей нити все меньше возможностей для вас. И тогда каждая новая попытка схватить другую нить делает ваше углубление в жизнь все более поверхностным и менее продуктивным.
Решительность – это когда вы плывете, не говоря жизни: «Стой! Мне нужна пауза, чтобы это переварить!». Решительность – это когда вы делаете нечто новое каждый раз в том старом, что вы уже научились делать. Иногда доля этого нового очень велика, и тогда становится страшновато: а что там дальше? Но никакие размышления и анализы не помогают понять, как выглядит то, что вы никогда не видели. И только действие, как звук эхолота, помогая вам встречаться с его результатом, как с морским дном, показывает вам карту местности. Если вы нерешительны – вы никогда не узнаете, что за стенами вашей камеры, куда вы заточили себя страхом и сомнениями, есть свежий воздух и изобилие плодов для тех, кто осмелится их сорвать.

Про Рецепт
Нет рецепта тому, что никогда не происходило. А ваша жизнь – это то, что еще никогда не происходило. Рецепт вы создаете прямо сейчас, и он больше никому не пригодится. Творение жизни происходит самой жизнью с вашим участием, а не вами. Вы лишь тот, кто может корректировать направление событий, случающихся с вами. Вы – лишь лоцман на корабле жизни и от вашего искусства зависит, куда вы приплывете, но вы не можете обуздать стихию и назначить ей расписание. Стихия не вписывается ни в какой рецепт, но вы можете стать ее попутчиком...
Tags: Мои книжки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments